В Блэк-Хиллс проложено две железнодорожные ветки — здесь, в горах, они и обрываются. Теперь это мирные земли, и ничего похожего на голливудские сцены «нападения индейцев на дилижанс» тут не случается — в вывозе рудных богатств заинтересованы и бледнолицые, и краснокожие.

А чуть более века назад на этих территориях гремели пушки, мчались кони, летали пули и стрелы, а противники снимали скальпы с неприятелей. И удача далеко не всегда оказывалась на стороне федеральных войск. Краснокожие, еще вчера не знавшие огнестрельного оружия, очень быстро освоили винчестеры, кольты и верховую езду. Все свои прежние ратные секреты они почти целиком перенесли на новые технические методы ведения войны. А белые уже много поколений назад перестали относиться к собственному оружию, как к живому существу, а к схватке — как логическому завершению магического обряда. Именно магия делала войну непонятной. Обычно федеральные отряды легко справлялись с индейцами, особенно когда заставали их врасплох за ритуальными обрядами. Но если сиу успевали завершить обряды по всем правилам, то начиналось необъяснимое: краснокожие вдруг становились просто неуязвимы для «синих мундиров».

В конце концов долгая война закончилась, победили в ней слепая сила и американское оружие. Но… Воины индейцев, как сторона проигравшая, просто обязаны были погибнуть, и вероятность такого исхода можно считать почти стопроцентной. Но многие индейские герои вопреки всякой логике оставались живыми в самых жестоких битвах. После долгой череды поражений индейцы вдруг, как бы ни с того, ни с сего, становились неуязвимыми.

О таких случаях и рассказывал у костра Айк Синглтон:

— И Бешеный Конь был не один, имелись и другие ваканы…

— Ну, конечно! — перебила его Элизабет Эттл. — Ты сам называл имя другого: шаман Черный Лось.